За пределами Эдипа: вклад Кляйн и Малер в теорию объектных отношений

Мелани Кляйн и Маргарет Малер — это, если угодно, два ярких прожектора, которые высветили раннее детство в психоанализе совершенно иначе, чем великий Зигмунд Фрейд. Если он зацикливался на эдиповом комплексе и драмах взрослых, то Кляйн и Малер развернули камеру почти к самому входу в этот мир — к младенцу, его первым страхам и ощущениям связи с той самой мамой.

Если начинать с Кляйн, то она придумала очень живую метафору: ребёнок буквально проходит через позиции в своём внутреннем мире. Причём это вовсе не абстрактные этапы развития — у каждой позиции своё настроение, свои терзания. Представьте себе новорождённого: он только появился на свет, как уже вступил в схватку с тревогой существования. Самый первый способ справиться — поделить всё на чёрное и белое: вот "хорошая грудь", которая кормит сейчас, а вот "плохая", которая задержалась на две минуты (местами кажется, что младенцы прирождённые критики). Это — параноидно-шизоидная позиция.

Но месяца через четыре пазл усложняется. Ребёнок начинает смутно догадываться: "Эй… а может быть, хорошее бывает в одном и том же человеке, что и плохое?". Тут возникает первая вина: "Ну почему я злюсь на того, кого люблю...". И запускается очень трогательная вещь: ребёнок пробует исправлять — как будто внутри откладывается первый опыт заботы о чувствах другого (всё это Кляйн назвала депрессивной позицией).

Маргарет Малер пошла своим путём. Для неё рождение тела и рождение "Я" — две совершенно разные вещи. Когда малыш только появляется на свет – он словно ещё не вылез из космического яйца собственного мира (нормальный аутизм), весь во внутренних ощущениях. А потом где-то месяц-полтора спустя начинается та самая слитность с матерью: никакой границы, они — одна энергетическая система (симбиоз).

Дальше начинается самое интересное — сепарация-индивидуация (пресловутая сцена становления личности).

Всё по фазам:

— Сначала малыш аккуратно отлипает от мамы взглядом и движением (фаза дифференциации).

— Потом на радостях ползёт во все стороны исследовать пространство (практика), — но при этом всегда держит маму в поле зрения как личную станцию подзарядки эмоций.

— Как только понимает свою отдельность — становится тревожно; тут начинается постоянное метание между «обними меня» и «дай мне самому» (фаза сближения). Этот этап сложный для всех (для родителей — особенно!).

— И если всё идёт хорошо, появляется способность помнить о матери даже тогда, когда её нет рядом час или день — внутри формируется прочный образ-надежда (константность объекта).

По сути, обе эти теории учат понимать внутренний мир ребёнка глубже любых теорий про истерики или мамины ошибки воспитания. Они про то, как младенец кусочек за кусочком собирает свою психику из первых эмоциональных опытов со взрослым миром.