Пограничное расстройство и эхо утрат: глубокая связь.

Постоянное напряжение между крайностями- это вообще, если задуматься, частая картина в жизни многих людей.

Давайте для примера возьмём тему- переживания горя: с одной стороны, человек может оказаться в постоянном эмоциональном крушении, то есть, кризис за кризисом, а с другой, в какой-то момент внутри появляется та самая "броня"- привычка не подпускать тяжелые чувства к себе близко, как будто ставишь стену между собой и своим собственным горем.

Что такое сдерживаемое переживание горя на практике?

Это не просто разовый случай невыплаканных слез. Речь идет о людях, которых жизнь накрывала волной потерь (причем самых разных: уход родного человека, увольнение с работы, предательство друга или что-то менее осязаемое, например, крах ощущения стабильности в жизни после внезапного события).

Некоторые утраты физические и однозначные: похороны, переезд из дома детства. Другие максимально тонкие, например, изменилась реальность вокруг (вспомните ощущение потерянности после неожиданной перемены в компании или дома), появилась тревога… а иногда достаточно одного резкого слова от важного человека, чтобы мелькнула мысль: "Меня больше не принимают".

С таким опытом накопление потерь начинает работать против людей. Иногда ранняя или очень внезапная утрата делает тебя изнутри уязвимее для каждой дальнейшей беды, словно защита истончается и становится легче пробиваемой.

Но бывает и наоборот: человек будто "уходит в глухую оборону", эмоции замораживаются, реакция на новые удары становится все менее выраженной.

Получается странная штука: испытываешь горе (и тебе бы его прожить), но где-то внутри давишь стоп-кран. Такая блокировка эмоций все сильнее напоминает то, что мы описываем как признаки посттравматического стрессового расстройства (ПТСР).

Если посмотреть на истории людей с пограничными расстройствами личности (ПРЛ) или склонностью к парасуицидальному поведению, очень часто видишь за этим целый клубок прошлых травм и тяжелых утрат: сексуальное насилие, смерть родителей или братьев, сестер, равнодушие взрослых к нуждам ребенка...

Особенно при ПРЛ снова и снова всплывает факт сексуализированного насилия именно в детстве.

Эти закономерности довольно отчетливые, они даже подталкивают нас рассматривать пограничное расстройство личности как особую разновидность ПТСР, настолько прочна связь между опытом травмы и последующими эмоциональными трудностями.

В итоге получается парадокс: пережив столько боли и потеряв столько важных опор-  человек может почти полностью перестать иметь доступ к собственному чувству утраты. Если угодно, это невыносимое напряжение между стремлением чувствовать "по-настоящему" и желанием обезболить себя любым способом.