Концепция объектных отношений, разработанная Отто Кернбергом, представляет собой актуальную психоаналитическую теорию, которая позволяет осмыслить структуру человеческой психики посредством анализа внутренних образов — представлений о себе и окружающих (объектах), наделённых эмоциональной окраской. В своей теории Кернберг интегрировал ключевые идеи классического учения Зигмунда Фрейда о импульсах, положения эго-психологии, а также теоретические воззрения Мелани Кляйн и Маргарет Малер в области объектных отношений.

Отто Кернберг предлагает видеть нашу психику как переплетение образов себя и других людей.

Все эти сцены записываются внутри нас триадами: я / объект / аффект.

Я - Кто я сейчас?

Объект - Кто для меня другой?

Аффект - Что между нами за эмоция кипит в этот момент?

Представьте младенца, который в голос кричит от голода. Мама не подходит — для ребёнка она в этот момент почти что чудовище, которое бросило и оставило страдать.

Проявляется триада: Я – несчастный / мама – злая / чувство - ярость или паника.

Но стоит ей вернуться с бутылочкой молока или взять на руки — все ощущения меняются: Я – любимый / мама –идеальная / чувствую - умиротворение.

В начале жизни мы вообще не умеем соединять полярности. Если маме вдруг некогда или она раздражена, ребёнок просто не способен принять, что одна и та же мама может быть разной — хорошей иногда, плохой тоже иногда. Чтобы выдержать внутреннее напряжение (ярость ведь страшное чувство), сознание делит мир на чёрное и белое: мама либо фея, либо ведьма; я либо хороший малыш, либо ужасно плохой.

В первые месяцы жизни у младенца расщепление — абсолютно нормальное явление, это своего рода строительные леса для ещё сырой психики. Представьте себе каркас дома: пока стены не готовы, нужен временный остов, который всё поддерживает.

Кернберг, чётко фиксирует момент критического перехода: когда ребёнок подрастает (особенно ближе к трём годам), его мозг и Эго становятся крепче, появляется способность связывать между собой противоречивые впечатления. Тут важно совершить прыжок: научиться видеть в маме сразу много граней (мама иногда добрая, иногда усталая; я сам тоже то радостный, то злой), но при этом поверить — мир не рушиться на части.

Но если что-то идёт наперекосяк — скажем, ребёнок с рождения особенно чувствителен к фрустрации или попадает в ситуацию, где мама сегодня нежная, а завтра пугающе холодная — эта интеграция может не случиться.

Тогда расщепление фиксируется как основная схема защиты. Тот самый временный каркас схлопывается в единственную опору: психика цепляется за разделение всего на белое и чёрное. И что в начале давало малышу шанс выжить в хаосе переживаний — во взрослом возрасте начинает тянуть ко дну: отношения балансируют на крайностях, потому что нет возможности смотреть на себя и другого с разных и сторон.

В итоге формируется довольно хрупкая конструкция - пограничная организация личности: внешне человек функционален, но внутри будто живёт среди обломков того самого недостроенного дома.

Вот почему в кабинете психолога человек с пограничным складом снова и снова проигрывает старые расщеплённые схемы: психолог становится то единственным спасателем во Вселенной: «Наконец-то меня понимают!», то врагом: «Ты специально хочешь сделать мне больно». И здесь начинается самая трудная – но самая живая часть работы: учиться замечать эти качели и шаг за шагом находить пространство между крайностями.

Как только это начинает получаться, человек впервые может увидеть себя и другого человека со всеми нюансами и оттенками характера.